Трапезная Сергиевской церкви Дымковской слободы. 1739—1747
Село Дымково
Село Дымково не раз упоминается в духовных грамотах московских великих князей. Названия ее двух церквей — Дмитриевской и Сергиевской — уносят нас ко времени Димитрия Донского и Сергия Радонежского. Эти церкви долгое время оставались деревянными. Писцовые книги XVII века свидетельствуют, что одна из них была высокой шатровой, другая — клетской. Каменная Дмитриевская церковь строилась с 1700 по 1708 год. Общий характер ее архитектуры еще принадлежит XVII веку. Замечателен богатый декор южного фасада и особенно .виртуозно выполненное из тесаного кирпича крыльцо на витых колоннах. В убранстве здания уже много той графичности, которая станет обычной для устюжских построек XVIII века. Таковы два яруса кокошников над четвериком, расположенные в одной плоскости и очень удобные для покрытия простой четырехскатной кровлей; таковы и суховатые граненые барабаны. При всем том церковь очень красива. Сейчас вся белая, когда-то она была выкрашена в цвет кирпича с разрисовкой белых швов, и эта дробность должна была хорошо вязаться с измельченным рисунком деталей. Необычная особенность Дмитриевской церкви — гигантский киот, занимающий всю среднюю часть восточного фасада. Не разместившись на гладком поле стены над низким алтарем, он прорезает оба яруса кокошников. Громадная фигура вседержителя, написанная на стене церкви, рассчитана на восприятие с дальнего расстояния, с реки, подступившей сейчас почти вплотную к церковным стенам. Само изображение позднее и не представляет художественного интереса, хотя несомненно, что икона или фреска того же сюжета существовала здесь и раньше. Кажется очень убедительным предположение, что первоначально икона, изображающая вседержителя, украшала верх алтарного прируба деревянной церкви. Тогда понятной становится и форма киота в виде бочки, сама по себе не слишком удобная для иконного изображения. Представим себе стоящий на берегу высокий шатровый храм с вознесенной над широким речным простором огромной фигурой Спасителя. Такая икона могла стать своего рода символом города. Она издалека встречала идущие по реке караваны судов, ей клали поклон перед отправлением в путь суровые покорители дальних сибирских земель. Такую икону не могли просто выбросить при перестройке церкви, и вот строители поместили ее над алтарем, не слишком считаясь с архитектурой самого здания. Стоящая рядом церковь Сергия Радонежского выстроена в 1739—1747 годах. В целом довольно близкая к другим устюжским храмам XVIII века, таким, как холодная Преображенская церковь, она выделяется среди них особой сочностью рельефа и тщательной прорисовкой деталей. В ее декоре больше, чем в других зданиях ее времени, звучат отзвуки традиций «нарышкинской» архитектуры, в особенности в рисунке оконных наличников верхнего этажа. Спокойный, несколько приземистый силуэт здания также отличает Сергиевскую церковь от ее современников, в какой-то мере сближая ее облик с традиционным обликом храмов XVII столетия. Внутри церкви сохранились две старые печи, одетые пышным убором многоцветных изразцов, как нельзя лучше дополняющим нарядную внешнюю архитектуру здания. От Дымкова нам надо пешком проделать путь к Троицкому Гледенскому монастырю, находящемуся в трех-четырех километрах ниже по течению Сухоны. Дорога идет полем, и самого монастыря от Дымкова не видно. Ориентироваться можно по небольшой каменной церкви Иоанна Устюжского, одиноко стоящей среди поля. Ее граненый ярусный объем с широким крестчатым основанием напоминает тип «надкладезных» часовен, распространенных на рубеже XVII и XVIII веков. Церковь выстроена в 1764 году, и ее архитектурные формы обычны для местного варианта барокко XVIII века. От церкви Иоанна Устюжского недалеко и до самого монастыря, который красиво возвышается на пологом холме. Собор, окруженный сочной зеленью деревьев, высоко поднялся над низкой белой оградой. Через построенные в XVIII веке ворота, украшенные кирпичным узором, войдем внутрь монастыря. Троицкий Гледенский монастырь основан на рубеже XII и XIII веков, когда главным поселением устюжан была находившаяся рядом Гледенская крепость. Ему, однако, суждено было надолго пережить саму крепость. Когда в 1659 году было начато строительство каменного собора, от Гледена сохранились лишь остатки валов да старые полузабытые предания. Основные сооружения Гледенского монастыря — собор с папертями и колокольней, трапезная палата — имеют много общего с несколько более ранними постройками Михаило-Архангельского монастыря. Но, к сожалению, обо многом сейчас приходится только догадываться— трапезная палата с церковью испорчены «по-новлениями» XIX века; от переходов, соединявших, как полагают, трапезную с собором, не осталось и следа. В архитектуре собора тоже многое изменено: большие окна, обрамленные узкой лентой зеленых изразцов, появились где-то в первой половине XVIII века. Вряд ли относятся к XVII веку и существующие сухие восьмигранные барабаны. Тем не менее собор очень выразителен — массивный, лишенный мелочной деталировки, он оставляет впечатление некоторой суровости. В отличие от собора Михаило-Архангельского монастыря в нем больше строгости и регулярности, меньше живописности. В частности, это сказывается и в постановке колокольни, которая занимает место не у угла собора, а перед западным входом, на основной композиционной оси. Внутри сохранился великолепный резной иконостас XVIII столетия. Сложный в плане, с выступающей вперед серединной частью, украшенный многочисленными еитыми колонками, раскреповками карнизов, картуша-ми, резными завитками, он полон движения, взлета вверх, к верхнему ярусу, где почти под самым барабаном парят скульптурные фигуры Христа и обступивших его женоподобных ангелов. Захватывающе торжественное, декоративное зрелище, блеск позолоты создают атмосферу ликующего великолепия, проникнутую отнюдь не аскетическим настроением. Итак, наше знакомство с Устюгом окончено. Через противоположные ворота выйдем из монастыря к высокому обрыву, туда, где когда-то было положено начало Великому Устюгу. «Гора оная Гледен, — писал устюжский историк XVIII века Лев Вологдин, — весьма превысокая, того ради и называется Гледен, что с поверхности ея на исе окрестныя страны смотреть удобно, а особливо зрети в далечаишем равстоянии состоящий погосты, села и отдаленный места...». Мало что изменилось с тех пор на Гледенском холме. В начале прошлого столетия Сухона, подмывавшая высокий берег, изменила свое русло и ушла отсюда дальше на север. Но все так же внизу, под нами, вдоль низкой отмели, тянется мелколесье. Все так же, куда ни кинь взор, горизонт замыкается бескрайней полосой синих лесов. Все так же плывут над рекой и лесами медленные задумчивые облака.
|
