Церковь Жен-мироносиц в Великом Устюге. 1714—1722
Техника черни
Техника черни заключается в гравировке рисунка на поверхности серебряного изделия и заполнении его особым темным составом. В середине XVIII века устюжская чернь ценилась настолько высоко, что в Москву из Устюга выписывались мастера для обучения «московских жителей из купечества» черневому делу. В самом Устюге в 1761 году была открыта даже специальная ювелирная фабрика братьев Поповых, выпускавшая украшенные чернью серебряные табакерки, коробочки и флаконы для духов. Сюжетами черневых изображений служили, как правило, светские «галантные» сцены и иллюстрации к модным повестям. Устюжские мастера обычно использовали как образцы имевшие в это время широкое хождение гравюры и лубочные листы. Но и в дорогих изделиях, рассчитанных на вкусы богатого заказчика, часто проглядывала красочная живописность «простонародного» искусства. Недаром с особой любовью украшались шкатулки и флаконы затейливым барочным орнаментом. Отпечаток, который местная художественная культура наложила на творчество устюжских серебряников, делал его в то время в глазах изощренных ценителей искусства несколько провинциальным. Академик И. Лепехин, посетивший Устюг в 1770-х годах, писал, что «устюжская черневая работа весьма грубые представляет фигуры». Вряд ли, однако, такая оценка заслуженна. Вот перед нами произведение одного из лучших устюжских мастеров Михаила Климшина — серебряная табакерка из собрания Государственного Исторического музея. На ее крышке запечатлен чей-то роскошный выезд. Пышную коляску, запряженную парой лошадей, сопровождают лев и собака, толпа слуг. Все это изображено чернью, а на дальнем плане, выполненном в иной технике (выбранный вглубь рельеф на еще более заглубленном золоченом фоне), — архитектурный пейзаж: легкие здания с человеческими фигурками на балконах. Применение разной техники создает ощущение пространства. По совершенству исполнения эта изящная вещица нисколько не уступает ни изделиям столичных мастеров, ни многим зарубежным образцам своего времени. Искусство чернения по серебру — единственный из древних устюжских промыслов, не утерявший своей традиции. Правда, с 30 — 40-х годов XIX века черневое производство почти полностью затухает. Еще раньше, к концу XVIII — началу XIX века, декоративность, богатство выдумки и умелое сочетание различной техники обработки металла уступают место тщательному гравюрному воспроизведению планов и видов городов, подражанию книжной иллюстрации. Возрождение устюжской черни произошло уже на рубеже 1920-х и 30-х годов. Последний из старых мастеров черневого дела, М. П. Чирков, при содействии художника Е. П. Шильниковского организовал мастерскую, из которой выросла широко известная артель «Северная чернь». Наиболее значительное место в работе артели занимает производство небольших изделий — ложек, стопок, портсигаров, украшенных черневым растительным орнаментом, близким по своей трактовке народному прикладному искусству. Наряду с этим художники артели ведут настойчивые поиски новых технических и художественных приемов, сочетающих современную тематику с традициями древнего ремесла. Однако наша экскурсия по городу еще не закончена. От дома Шилова наш путь лежит к берегу Сухоны. Здесь, недалеко от реки, между пристанью и рвом старого городища стоят две каменные церкви. Одна из них сильно обезображена переделками, хотя и имеет характерные детали XVII века. Вторая сохранилась значительно лучше. Это Мироносицкая церковь, выстроенная в 1714—1722 годах. Приземистая, несмотря на подклет-ный этаж, как бы распластанная по земле, с далеко отнесенным крыльцом, она по первому впечатлению может показаться похожей на клетскую деревянную церковь. Общее построение объемов, невыразительный силуэт жидкого пяти1\павия на тонких каменных шеях несколько неожиданно сочетаются в ней с архитектурными деталями московской «нарышкинской» архитектуры. Смешение разнородных архитектурных мотивов, довольно характерное для произведений переходного периода, придает зданию неповторимую индивидуальность и даже какую-то своеобразную прелесть. Последний из древних памятников Устюга, с которым нам предстоит познакомиться, — церковь Симеона Столпника. Она стоит несколько на отшибе, ниже по течению реки, у самой береговой бровки. Начатая строительством в 1725 году, она несколько раз перестраивалась и была завершена в 1765 году, когда внутри храма был установлен иконостас работы видного устюжского иканопясца XVIII века Василия Колмогорова. Среди всех устюжских храмов XVIII века Симеонов-ская церковь единственная обнаруживает черты западноевропейского барокко. Особенно характерен ее западный фасад, средняя часть которого с аттиковой надстройкой, фронтоном и двумя волютами кажется перерисованной из увража. Здесь мы впервые в Устюге встречаемся с архитектурным решением фасада, основанном на применении ордерной системы. И все-таки у церкви Симеона много местных черт, роднящих ее с куда более простецкими соотечественницами. Если внимательно присмотреться', то окажется, что композиция самой церкви с полуциркульными фронтонами по сторонам основного куба и многоярусными гранеными барабанами, по существу, повторяет обычную схему устюжских церквей XVIII века. Особенно интересна трактовка ордера. Все соотношения, требуемые классическими правилами, казалось бы, соблюдены, но рисунок деталей совершенно своеобразен. Кирпичные антаблементы напоминают карнизные пояса ранних устюжских храмов, а замечательные майоликовые капители упрощенного композитного ордера по своей расцветке и технике исполнения почти ничем не отличаются от полихромных изразцов XVII столетия. Еще ближе к архитектуре XVII века подклетный этаж, декорация которого явно восходит к образцам «нарышкинского барокко». Очевидно, эта часть здания сохранилась от постройки 1725 года. Галерея перед западным фасадом поздняя, она выстроена взамен древней, разрушенной весенним паводком. Рядом с церковью находится и современная ей высокая колокольня, близкая по типу к другим устюжским колокольням XVIII века, но отличающаяся тем же своеобразным прочтением ордера, что и сама церковь. Хорошие пропорции, богатый декор, яркие изразчатые капители делают ее чрезвычайно нарядной. От церкви Симеона по крутому глинистому откосу хорошо спуститься к песчаной речной отмели. Отсюда окинем последним взглядом неповторимую панораму города. Из-за темных неуклюжих силуэтов стоящих у берега барж над жемчужной гладью .воды в легкой дымке встает фантастический хаос белоснежных церквей и острых как пики колоколен. Заповедную тишину прорезает то мерное шлепанье колес, то завывание пароходной сирены. Эти звуки, далеко разносящиеся по воде, напоминают нам, что именно река всегда несла жизнь в древний город, что благодаря ей он стал действительно Великим Устюгом. Они напоминают, что и наш путь не кончен, они зовут нас дальше, вниз по широкой водной дороге. Прежде, однако, чем окончательно проститься с Устюгом, ознакомимся с некоторыми памятниками в ближайших его окрестностях. Их осмотр лучше начать с расположенной напротив города старинной Дымковской слободы.
|
