Пыль забытых дорог

Торговый путь в Европу

Великий Устюг. Успенский собор. 1639. Перестроен в 1728 году

Наиболее полного расцвета город достигает после открытия во второй половине XVI века торгового пути в Европу через Белое море. С этого времени к имени «Устюг» официально добавляется эпитет «Великий». К началу XVII века он становится одним из богатейших городов Московской Руси. Потоки товаров стекаются и растекаются от него в разные стороны. Из Архангельска идут привозные европейские товары, с Поморья — рыба и соль, с Вычегды, Печоры и из-за Урала — главное богатство севера — «мягкая рухлядь», пушнина. «Аглиц-кие» сукна меняются «а привезенные по Волге цветастые персидские шелка. Вверх и вниз по Сухоне двигаются летом дощаники, а зимой сани с английскими, голландскими, ярослатекими и вологодскими товарами. В этот период и начал складываться сохранившийся по сегодня внешний облик города. Богатые каменные храмы, возведенные в XVII и XVIII веках на оредства, пожалованные устюжским купечеством, заменили древние деревянные церкви. А с 1785 года началась коренная перестройка Устюга. Прежде это был типичный для средневековья город с неправильной сеткой улиц, из которых лишь некоторые достигали в ширину четырех-ггяти сажен, с узкими кривыми переулочками. Писцовые книги XVII века сохранили названия улиц и урочищ, некоторые из которых весьма колоритны: Здыхальня, Адова улица, Гулыня, Голая улица, Выползова, Песья Слобода. По утвержденному проекту на их месте разбили прямоугольную сетку кварталов, понемногу застраивавшихся одно- и двухэтажными обывательскими домами. Великий Устюг приобрел черты тихого провинциального города. Многочисленные каменные храмы, выстроившиеся длинной шеренгой вдоль берега, сообщили ему свое, неповторимое лицо. В большинстве своем они были выстроены уже в XVIII веке. Но и более ранние церкви подверглись в это время перестройке, в особенности их верхние части — барабаны и главы. В силуэте Устюга безраздельно царит XVIII век с многоярусными гранеными барабанами, сложными барочными главами, высокими вычурными шпилями. Попробуем же ближе ознакомиться хотя бы с главными памятниками Древнего Устюга. Окинем взглядом широкую панораму, открывающуюся с реки. Сухона всегда играла особую роль и жизни города. По ее широкой водной глади скользили быстрые ладьи буйной новгородской вольницы, по ней тянулись длинные вереницы судов, груженных богатыми заморскими товарами. В весеннее половодье река обрушивала на город грозные полчища льдин, сметая на своем пути стены острога, храмы, лачуги ремесленников. Каждый раз с неизменным упорством устюжане вновь и вновь отстраивали свой город. И даже сейчас бетонная броня, одевшая берег Сухоны, изрыта глубокими ранами, нанесенными буйным разгулом весеннего паводка. Вот в самом центре панорамы как бы провал — низкие, ушедшие в землю валы древнего городища, первого поселения у Черного Прилука. Оно расположилось на стрелке у устья впадающей в Сухону небольшой речки и отгорожено сохранившимся до нашего времени искусст-вэнкым рвом. Прежде по верху вала шел деревянный тын с семью рублеными башнями. Внутри городища из старых зданий осталась только каменная церковь Вар-лаамия Хутынского, выстроенная в XVIII веке и перестроенная до неузнаваемости. А в глубине, за городищем, почти незаметная с реки, стоит небольшая церковь, красиво выделяющаяся на фоне темной зелени высоких деревьев. Это построенная в 1648 году церковь Вознесения, едва ли не самый известный из устюжских храмов. И не удивительно: все, что принято говорить об узорочности, живописности, красочности русского зодчества XVII века, вряд ли нашло где-либо лучшее воплощение. Скромное по размерам, здание соединяет в себе и главный храм, и приделы, и галерею с двойными висячими арками, и крыльцо, и колокольню. Отдельные его части, разные по своему объему и декорации, с редким искусством соединены в единое целое. Богатый и разнообразный декор покрывает его от подошвы до кровли, не оставляя ни одного свободного участка гладкой стены. Архитектурные детали выполнены с редкой сочностью и техническим блеском, они эффектно сочетаются с цветными изразцами и резными белокаменными вставками. Здание оставляет впечатление ликующей праздничности, и, глядя на него, невольно забываешь о досадных поздних переделках, исказивших первоначальный замысел зодчего. А эти переделки довольно значительны. В 1742 году заново переложили алтарные апсиды, в них устроили большие прямоугольные окна, обведенные рамкой многоцветных изразцов. Сухие карнизы и простые скатные кровли сменили пышную корону кокошников. Изменена форма глав, крайне неудачно перестроена колокольня. Церковь Вознесения стоит особняком среди современных ей устюжских построек, значительно более простых по своей архитектуре. Она никак не может считаться характерным образцам устюжского зодчества. И композиция здания и почерк ее деталей не оставляют сомнения в том, что она построена московским мастером. Во второй четверти XVII века на Руси после долгих лет «лихолетья» вновь оживает каменное строительство. В Москве и ряде других городов после продолжительного застоя возводятся храмы, в облике которых все более проявляются новые черты: на смену четкости архитектурного построения приходит живописность, сдержанность в применении декоративных средств уступает место обильному узорочью. Заказчиками их в большинстве случаев оказываются богатые торговые гости. В 1634 году московский купец Григорий Никитников построил возле своего двора пышно украшенную Троицкую церковь, новые формы которой оказали огромное влияние на всю московскую архитектуру XVII века. Она-то и послужила непосредственным образцом для устюжской церкви Вознесения. Не случайно строителем Вознесенской церкви был богатый купец Никифор Ревякин, имевший торговые дела в Москве и входивший в привилегированную корпорацию — гостиную сотню. Вместе с московским зодчим в украшении здания принимали участие и мастера художественного ремесла самых разных специальностей. Вряд ли можно сомневаться, что именно устюжские кузнецы выковали узорные решетки в окнах южного придела, не имеющие себе подобных во всей русской архитектуре. Выполненные из тонких, красиво изогнутых прутьев, со своим рисунком в каждом из проемов, они изображают тю переплетающиеся травы, то смело стилизованный герб Московского государства — двуглавого орла. На одной из решеток помещена и дата их изготовления — 7156 (1648 год по нашему летоисчислению). В церкви и приделах сохранились богатые резные иконостасы. Нельзя сколько-нибудь правильно представить внутренность устюжского храма XVII века без многочисленных предметов церковного обихода, сверкающих золотым узором и яркими красками цветных эмалей. Драгоценные церковные сосуды, подсвечники, пышные оклады икон по большей части не были привозными, а изготавливались здесь же в Устюге руками искусных мастеров-серебряников. Особенно высоки были достижения устюжских ювелиров в сложном финифтяном (эмалевом) производстве. Они выработали свой орнаментальный стиль, со своими излюбленными мотивами и отличительной гаммой красок. Примером устюжской эмали может служить редкий по своему богатству оклад иконы, изображающей богоматерь с младенцем, из собрания Государственного Исторического музея. Чрезвычайно характерны тонкие стебли зеленых и синих трав, извивающиеся на снежно-белом, чередующемся с черным фоне. Красивые контуры рисунка выполнены в скани — тонкой крученой серебряной проволоке, наложенной на металлическую основу. Очень изящен обычный для устюжских эмалей рисунок лилии. Украшение поля и листьев то черными, то светлыми кружочками, усиливающее нарядность цветной рамки, также относится к отличительным признакам устюжского финифтяного деда.