Трапезная, собор и колокольня Антониева Сийского монастыря.
Антониев-Сийский монастырь
Монастырь находится в нескольких километрах от пристани Сия, у которой останавливаются пароходы местной линии, совершающие путь от Архангельска до Емецка. Хорошая проезжая дорога соединяет его и с самим Емецком. Около сийской пристани дорога поворачивает налево и идет дальше к монастырю по ройной местности, через хвойные леса и болота. По обочинам— столь характерные для северного пейзажа заросли цветущего шиповника. За поворотом неожиданно открывается спокойная водная гладь. Здесь речка Сия протекает через Михайловское озеро, окруженное лесами и разбросанными тут и там небольшими деревеньками. На вдающемся в озеро мысу из-за кольца чернеющих елей вырастает сказочный силуэт белоснежных монастырских построек. В 1930-е годы монастырь подвергся перестройке, а некоторые его здания были сломаны. Старые фотографии позволяют почувствовать исключительное своеобразие этого ансамбля — одного из лучших в древнерусском зодчестве. Но и то, что сохранилось, производит сильное ипечатлеиие, а окружающий пейзаж придает монастырю особое очарование своей мягкой, лирической красотой. Иногда хочется представить себе характер основателя монастыря по выбранному им месту. Монах Антоний, поселившийся здесь в 1520 году, казалось бы, должен был обладать чуткой поэтической натурой. В его житии, составленном в конце XVI века, рассказывается, что у озера, вокруг жилища Антония, росли двенадцать белых как снег берез. И не случайно, видимо, мы узнаем, что сам Антоний был иконописцем. Уже в XVI веке монастырь сделался одним из крупнейших на севере. Ему принадлежали большие земельные угодья, соляные варницы по Двине и на Беломорском побережье, рыбные ловли на Кольском полуострове. К монастырю было приписано пять меньших монастырей. В XVII веке монастырь еще более укрепил свое положение за счет особой поддержки, оказываемой ему со стороны новой царской династии Романовых. Связано это было вот с чем. После своего восшествия на престол Борис Годунов счел необходимым удалить всех возможных политических противников. Опале подверглись и бояре Романовы-Юрьевы, ближайшие родственники Феодора Иоанновича. В 1601 году в Антониев-Сийский монастырь был сослан двоюродный брат покойно-го царя воевода Федор Никитич Романов и насильно пострижен под именем Филарета. Филарет пробыл в монастыре до самой смерти Годунова, после чего сразу окунулся в самую гущу политической жизни Русского государства: ростовский митрополит, участник посольства к польскому королю Сигизмунду, а позднее патриарх всея Руси, отец царя и фактический правитель государства. Но тогда, в первые годы ссылки, Филарет был далек от мыслей об открывшейся с его пострижением духовной карьере. Пристав Богдан Воейков доносил царю, что живет Филарет «не по монашескому чину, всегда смеется неведомо чему и говорит про мирское житье, про птицы ловчие и про собаки, как он в мире жил, и к старцам жесток». Особые опасения высказывал пристав, как бы Филарету не удалось бежать, потому что «ограду монастырскую велено свесть на гумно и около монастыря ограды нет». И действительно, облик Антониева монастыря в XVI веке был характерен для многих небольших северных монастырей, которые, в отличие от среднерусских, не были сторожами, охранявшими подступы к большим городам. На узком мысу, почти отрезанном от суши, возвышалась деревянная шатровая Троицкая соборная церковь, а рядом с ней теплая, вероятно, клетская церковь с транедаюй на подклете. У Троицкой церкви на углу паперти («на дву папертех напереди») помещались часы. Вокруг церквей, вдоль берега озера, теснились небольшие кельи. На середине узкого перешейка, при входе в монастырь, стоял небольшой надвратный храм. Каменное строительство в монастыре началось только с 1588 года. Для возведения Троицкой церкви на Сию был послан церковный мастер Захар. Но дело продвигалось медленно, и за пять лет были только запасены материалы да наполовину заложен фундамент. Видимо, Захар был московским мастером или, во всяком случае, хорошо знаком с московским строительством, так как церковь была им «заведена в Вознесенскую меру, что в Девиче монастыре... на Москве», то есть по образцу собора кремлевского Вознесенского монастыря. Тем не менее Сийский Троицкий собор имеет мало общего с современными ему московскими храмами. Быть может, строительство, затянувшееся на восемнадцать лет, завершалось уже иным, не московским мастером. Сравнительно небольшой по объему, он обращает на себя внимание необычной массивностью — широкие лопатки, обилие гладких плоскостей стен, приземистые барабаны, низкие своды, преувеличенная толщина стен и столбов. Все это черты, характерные для каменного зодчества далекого севера. Своеобразие собора усиливается разнохарактерной фасадной декорацией. Особенно выделяется его западная стена; к ней примыкает низкая паперть с маленькими окнами, а верх стены украшен довольно примитивной аркатурой, не повторяющейся на других фасадах. Конечно, сейчас, без глав, с четырехскатной кровлей, с прямоугольными филенками вместо закомар собор значительно проигрывает. До всех переделок он должен был производить сильное впечатление своей несколько суровой монументальностью. В XVII веке Троицкий собор был объединен с двумя другими каменными постройками, образующими очень живописную группу. В 1639—1644 годах на средства монастырской каяны была выстроена каменная трапезная с церковью Благовещения. Она еще очень близка к образцам XVI столетия. Низкий, распластанный объем трапезной напоминает могучие северные избы. Замечательно разнообразие обработки оконных проемов, варьирующих и размеры, и очертание наличников, и профилировку. Благодаря скромным масштабам и простому рисунку деталей это разнообразие не назойливо, оно лишь слегка разбивает ровную гладь стены, смягчая впечатление суровости. Более всего влияние форм деревянного зодчества сказалось в силуэте церкви, увенчанной очень стройным, высоким шатром. Шатер отделен от церкви сводом и венчает, строго говоря, не саму церковь, а поставленный «ад ней придел. Рядом, у восточных углов церкви, стояли еще два небольших барабана с главками. Такое устройство отдавало дань древней традиции, связывающей количество глав с количеством престолов (в самой церкви было два престола, поэтому и алтарь ее двухчастный). Внутренние помещения отличаются необычайной приземистостью. Одностолпная палата, повторяющая обычную схему трапезных XVI века, подавляет тяжестью низких сводов и громоздким объемом центрального столба. Интересна очень характерная для монастырских трапезных система внутри-стенных лестниц, соединявших трапезную с расположенными под ней хозяйственными помещениями.
|
