Церковь Иоанна Устюжского. 1656—1663
Верхняя Уфтюга
Внутри старая северная изба выглядит тоже необычно. Прежде всего при входе поражают простор и чистота. Светлые стены и полы, лавки вдоль стен выскоблены до блеска. Еще в сенях встречает вас дивный аромат сушащихся березовых веников. Перегородка, отделяющая угол с печью, сам подпечек в окрестностях Красноборска часто бывают раскрашены яркими филен ками. Над окнами можно порой увидеть длинные белые полотенца с шитой цветной каймой. Но многое в красочном крестьянском быте уже изменялось, особенно изменился внешний облик самого крестьянина. Еще и после революции долгое время крестьянки не носили покупных платьев городского покроя. Женский костюм, особенно праздничный, отличался в северных деревнях исключительной нарядностью. Трудно даже представить, что простые деревенские бабы щеголяли в шитых жемчугом головных уборах, хотя и был это, конечно, дешевый речной жемчуг. Предметы, окружавшие крестьянина,— деревянная и берестяная посуда, дуги, прялки, детские зыбки — покрывались пестрой цветной росписью. Занимались такой росписью во многих местах на Двине, в том числе и в деревнях, окружающих Верхнюю Уфтюгу. Уфтюжская роспись была сравнительно примитивной: редко когда отваживались местные художники на что-либо большее, чем стилизованный растительный орнамент с вкрапленными в него сидящими на ветвях птицами. Но даже и самая простая красочная роспись вносила в избу ощущение праздничности. Верхнюю Уфтюгу можно увидеть уже издали. Высоко над полями и лесом виднеется острый силуэт ее церкви. Выстроенная в 1784 году Дмитриевская церковь принадлежит к сравнительно поздней разновидности шатровых храмов, когда церковное помещение представляет собой квадратный сруб. Но великолепные пропорции, грандиозный шатер, поднимающийся на сорокаметровую высоту, заставляют вспомнить о лучших памятниках древнего деревянного зодчества. Внутри церковь не так уж велика и вовсе не так высока. Мастера, строившие древние деревянные храмы, были по большей части более чем скупы на украшения. Однако ради придания внешнему силуэту стройности, ощущения стремительного взлета они сооружали вверху здания высокие надстройки, в несколько раз превышающие размеры самого церковного помещения. Восьмерик и шатер Дмитриевской церкви, не заключающие внутри себя ничего, кроме неиспользуемого чердака, составляют более двух третей всей ее высоты. «Лишняя» с утилитарной точки зрения надстройка придает сравнительно мало вмэстимому храму исключительные величие и пафос. Высоте здания в системе эстетических представлений Древней Руси отводилось очень большое место, и в этом, видимо, главная причина особого пристрастия северных зодчих к форме шатра. «Бе же церковь та вель-ми чюдна высотою и красотою и светлостью», — восклицает летописец, говоря о построении знаменитой церкви Вознесения в подмосковном селе Коломенском — первого увенчанного шатром, построенного «на древя-ное дело» каменного храма. Тип шатровой церкви, рожденный в народном деревянном зодчестве, был с точки зрения официальной церковной догмы незаконным детищем. Шатер безжалостно изгонялся из культового строительства и Никоном и его преемниками. И все же излюбленная народом форма шатрового завершения жила в архитектуре севера до самого исхода XVIII столетия. Исключительная художественная цельность Дмитриевской церкви подтверждает, что форма шатра в конце XVIII века отнюдь не выродилась, а силой была вытеснена из обихода народного зодчества. На обратном пути в Красноборск, прежде чем возвращаться на левый берег Двины, осмотрим еще один памятник — колокольню в селе Цывозере, сооруженную в 1658 году. Это классический образец наиболее распространенного типа восьмигранной рубленой колокольни. На ее примере можно проследить все наиболее характерные приемы в строительстве такого рода сооружений. Столбы звонйицы вставлены по углам внутрь граненого сруба, завершенного под площадкой звона расширением — повалом; поверх столбов — второй невысокий сруб, тоже с повалом, служащий основанием шатру. Вся декорация ограничена порезкой столбов звона, остальное просто до скупости. Художественный эффект достигнут за счет тонко прочувствованного силуэта и естественной красоты не закрытых обшивками рубленых стен. Простота форм, небольшие размеры, живые линии сильно покосившегося сруба придают Цывозер-окой колокольне особое поэтическое очарование. Два древних сооружения находятся недалеко от Красногорска, у следующей пристани — Пермогорья. Одно из них — церковь, построенная в 1665 году, находится в самом Пермогорье. Она красиво приютилась на краю высокого, стеной обрывающегося берега. Небольшая, с изящным силуэтом, она совсем не похожа на огромный Дмитриевский храм. Скорее, ее можно сравнить с миниатюрной игрушкой, которую хочется подержать на ладони. На ее примере можно говорить об исключительном разнообразии конструктивных приемов, бытовавших в древнерусском зодчестве,— это единственный случай сочетания крестчатого, увенчанного бочками верха с тремя главами. Как и все деревянные церкви, обшитые тесом и врытые железом, она многое потеряла в своем обаянии. В XVIII и XIX веках Пермогорье стало одним из главных на Двине центров крестьянской бытовой росписи. Стиль северодвинских росписей вырабатывался на основе традиций древнерусской художественной культуры, и в его формировании отразилась близость таких крупных городов, как Устюг и Сольвычегодск, где с давних времен было развито производство ткани, цветных эмалей, просечного железа. Богато украшенная церковная утварь, роспись предметов церковного обихода, книжная иллюстрация могли быть хорошо известны рядовому крестьянину, и все это по-своему преломилось в его искусстве. Пермогорская роспись имеет свои отличительные черты. В ней преобладают изобразительные мотивы, чаще всего сцены из крестьянского быта: катание на санях, чаепитие, сельскохозяйственные работы, охота. На светлом фоне черным контуром наносятся свободно разбросанные фигуры, окруженные растительным орнаментом, изображение расцвечивается яркими красками. Все это часто дополняется затейливой надписью, либо указывающей владельца, либо фольклорного характера. «Пряди пряди пряха пряди не ленися я бы рада пряла меня « гости эвала» — выведено на одной из прялок. В нескольких километрах от Пермогорья, на окраине села, носящего старинное, необычное для слуха название Кулига Дракованово, стоит одна из наиболее совершенных и, по некоторым предположениям, древнейшая из сохранившихся колоколен. Обычно ее постройку принято относить к XVI столетию. По типу она близка к Цывозерзкой, хотя размеры ее значительно больше и композиция несколько усложнена. Порезка столбов, декоративные дощатые арочки между ними придают ярусу эвона нарядность, не нарушая общей строгости сооружения. Высокая, стройная колокольня кажется сродни растущим рядом с ней красавицам елям. Рядом с колокольней (находится церковь, потерявшая в настоящее время древнее завершение, но в нижних частях сохранившая характерный облик клетского трапезного храма. В прежние времена в селах было, как правило, по две церкви — холодная летняя, часто увенчанная высоким шатром, и небольшая зимняя, непременно с трапезной. Трапезные служили не только для расширения церковного помещения. Здесь собирались односельчане, чтобы решать свои мирские дела, здесь же устраивали они по праздникам церковные пиры — братчины. Внутри трапезные бывали очень нарядны — резные столбы, скамьи вдоль стен, зарешеченные окна в церковь, через которые виден был иконостас. Иногда дверь, ведущая /в церковь, покрывалась яркой «травной» росписью.
|
