Трапезная Антониева-Сийского монастыря. 1639—1644
Красноборск
Над широким простором Двины, над высоким обрывом стоит большое село Красноборск. Красный бор... видно, и вправду стоял здесь, на высоком взгорье, какой-то особенно красивый бор. Вокруг, куда ни кинь взгляд, на сотни километров тянутся сосновые леса. Мелкие, чахлые сосенки на цветущих белым пухом болотистых низинах, красивые, ветвистые деревья на поросших вереском песчаных холмах. Красноборск — старинное село, в прошлом — небольшой заштатный город, и это сильно чувствуется: он не похож ни на новые полугородские поселки, ни на живописную старую деревню. Некогда здесь были солеварни Строгановых. В XVIII веке Красноборск славился своими промыслами: изготовлением замков, деревянной резьбой, плетением цветастых свадебных кушаков. Здесь, в богатом селе над Двиной, родился и вырос известный художник-пейзажист Борисов, поэт суровой и экзотической природы далекого Заполярья. Вдоль самого берегового обрыва тянется старая березовая аллея. Отсюда открывается вид на широкую панораму реки. Далеко, за рекой, за плоским лесистым берегом, поднимаются такие же высокие песчаные обрывы — Их когда-то подмывала Двина, изменившая теперь свое русло и оставившая на своем месте глубокие старицы. Над обрывами, на фоне теряющихся в бесконечной дали сосновых лесов, разбросаны старые села, сливающиеся с пейзажем серыми стенами и крышами своих домов. Красноборск — центр небольшого района, богатого памятниками древнего зодчества. Выше по течению, ,на том же высоком левом берегу Двины, раскинулась деревня Телегово с сохранившимися старыми избами. А на противоположном берегу, вверх по течению реки Уфтюги, в двадцати пяти километрах от Крас-ноборока, стоит высокая шатровая церковь. Регулярное сообщение в этих местах есть только по реке, и добираться до села Верхней Уфтюги можно лишь пешком либо на случайных попутных машинах. Дорога начинается от Дябрина, куда от Красноборска можно переправиться на лодке, а дальше проселком то мимо небольших полей, то пахучим сосновым бором, то по тихим деревенским улицам. Облик северных сел резко отличен от привычной среднерусской деревни. Огромные дома-крепости, способные отразить многомесячную осаду зимних вьюг и морозов, мало похожи на низкие, тесные избы Псковщины или Рязани. Конечно, это различие связано и с суровым северным климатом ,и с обилием и дешевизной леса. Но все же главное здесь вызвано особенностями социального быта. Север не знал дворянского землевладения и избежал жестокой помещичьей кабалы с ее произволом, попранием человеческой личности, развращающим влиянием полупраздной жизни окружающей помещика дворовой челяди. Северные земли принадлежали главным образом монастырям, и эксплуатация крестьян здесь была сравнительно мягче, хотя бы тем, что повинности были строго регламентированы и каждый человек пользовался известной личной свободой. Особенно упрочилось самостоятельное крестьянское хозяйство после проведенной в 1764 году секуляризации — изъятия земли у монастырей. Все это способствовало выработке независимого, свободного духа, полному выявлению творческих народных сил. Веками складывался тип крестьянского жилища. И хотя дошедшие до вас дома редко насчитывают больше сотни лет, их тип и конструкции уходят в глубокую древность. Для всей Двины характерен один тип избы — массивный, высокий, часто поставленный на под-клет дом с одним или двумя теплыми срубами-клетями впереди и отделенным от них сенями обширным крытым двором-поветью. К длинному, перекрытому общей кровлей зданию сбоку ведет крыльцо, а со двора бревенчатый въезд — «звоз». Поражает простота, часто полное отсутствие каких-либо украшений. И тем не менее такой дом очень красив. Удивительно хороши естественная фактура дерева и сама конструкция — рубленые стены, далеко вынесенные тесовые кровли с лежащими на выпущенных крючьях — «курицах» желобами, с закрывающим конек бревном, украшенным иногда с торца вырезанным из корневища конским туловищем с гордо закинутой вверх головой (отсюда и само название «конек»). Больше всего разнообразия и выдумки в устройстве крылец, которые в старину нередко делались на одном кряжистом столбе. Трудно передать впечатление, которое оставляет старая северная деревня. Длинной, не слишком ровной шеренгой вытянулись вдоль высокого речного берега седые избы-иополины. Никаких палисадников, да и к чему разводить зелень, когда со всех сторон крестьянское жилье обступили бескрайние лесные просторы. Вниз по склону беспорядочно лепятся маленькие баньки. При въезде в деревню — целая улица небольших амбаров, а поодаль, на бугре, еще можно порой увидеть стройный силуэт ветряной мельницы. Суровый, величественный облик деревни напоминает рисунки иностранных путешественников, побывавших на Руси в XVI и XVII веках. Серебристые тесовые кровли, темнеющие вокруг леса, нескончаемые эори белых ночей, отраженные широкой речной гладью, сливаются в исключительно цельный образ, достигающий эпической силы. Конечно, далеко не все деревни по Двине сохранили свой прежний облик. Одни дома перестроены заново, другие после многих ремонтов потеряли характерные особенности конструкции, а с ними и что-то очень важное в овоем художественном образе. Почти исчезли из северного пейзажа мельницы, еще не так давно стоявшие группами по десять-пятнадцать штук у каждой деревни. Редкими стали высокие силуэты деревянных храмов.
|
