Жилой дом на Красноармейской улице. Середина XVIII в.
Спасо-Преображенская церковь
Церкви, подобные Казанской, встречаются часто в Калужской, Московской, Ярославской и других областях. Это вполне определенный, сложившийся в начале XVII столетия двустолпный тип здания, образовавшийся в результате поисков новых конструктивных приемов перекрытия больших площадей и освобождения внутреннего пространства от дополнительных опор для сводов. Как правило, такие церкви строились большими и высокими, иногда на подклетах, с одним или двумя приделами. Подобные памятники удивляют многообразием декоративных возможностей, которое умели извлечь зодчие из кирпича. Пышное развитие декора — характерная черта архитектуры XVII столетия, результат естественного развития предшествующего периода, когда храм стал для верующего не местом, а объектом поклонения. Самое же яркое пятно в декоре — керамические изразцы. Казанскую церковь украшает целый пояс, проходящий под кокошниками, из цветных изразцов с головками херувимов. Важно надутые, толстые, розовощекие, они скорее напоминают глуповатые персонажи из сказок, нежели «стражей престола господня». Внутреннее пространство церквей, вроде Казанской, всегда неожиданно. Массивно-тяжелые снаружи, они просторны и высоки внутри. В Казанской церкви Торопца к тому же применен оригинальный прием перекрытия храма. Две арки, переброшенные со стен на высокие восьмигранные столбы, поддерживают своды и световую главку, которая поставлена в центре, между столбов, и опирается в свою очередь на ступенчатые арочки. Такая конструкция, впрочем, не нова. Она освобождает внутреннее пространство от давящего чувства тяжести перекрытий и через световое отверстие в сводах позволяет хорошо осветить верхнюю часть храма. Когда-то Казанскую церковь венчали пять глав. Четыре глухие декоративные главки, стоявшие по углам, не имели никакого значения для интерьера. Снаружи же они логично завершали всю композицию массивного здания. В отличие от Казанской церкви Спасо-Преображенская более традиционного типа — четверик, перекрытый сомкнутым сводом. Она значительно меньших размеров и менее интересна внутри. Но зато снаружи — это один из лучших примеров «дивного узорочья» конца XVII века. Если бы не сломанные верхние яруса колокольни и венчающие главки храма, она была бы еще наряднее, дополнила бы панораму города своим стройным силуэтом. Своеобразны венчающие верх четверика храма кокошники. Обегая по карнизу фасады, они ломаются на углах пополам, украшая одновременно два фасада. Под кокошниками помещены вставки из многоцветных поливных изразцов. Но на них изображены не херувимы, а двуглавые орлы. Мастера, украшавшие здание, рассматривали керамическую плитку как яркое цветовое пятно на фасаде. Поэтому со стороны, выходящей на реку и не видимой с улицы, некоторые плитки перепутаны, сохраняя лишь красочный ритм декоративного пояса. Обрамление окон и порталов близко к Казанской церкви. Отдельные детали повторяют убранство последней. Все пристройки Спасо-Преображенской церкви — результат поновлений после пожаров. Верхний ярус колокольни представлял особый интерес и напоминал уже знакомую колокольню Иоанно-Предтеченской церкви, но был более высоким и стройным. Формы этой колокольни, по-видимому, и легли в основу последующего торопецкого зодчества. Строительная деятельность торопчан в конце XVII — начале XVIII века мало что дала нового для истории русской архитектуры. У истоков местного зодчества мастера не «мудрствовали лукаво», пользовались хорошо знакомыми, готовыми образцами, повторяя известные, повсеместно возводимые на Руси. Но уже в этих постройках начинают проглядывать отдельные черты, которые впоследствии разовьются и станут излюбленными в городе.
«МАССИВНОСТЬЮ, ПРОЧНОСТЬЮ СВОИХ ПОСТРОЕК ТОРОПЕЦКИЯ ЦЕРКВИ ГОВОРЯТ О ЩЕДРОСТИ ИХ СТРОИТЕЛЕЙ ИЛИ ВОЗСТАНОВИТЕЛЕЙ». Время правления Елизаветы Петровны можно по праву назвать золотым веком не только вельможных фаворитов, но и торопецких купцов. Таким богатым и влиятельным в городе купечество никогда не было. Сохранилось любопытное предание, не подтвержденное документально, но которое С удовольствием рассказывали в Торопце еще в прошлом веке. Когда англичане обратились к Елизавете Петровне за разрешением торговать с Востоком через Россию, она якобы собрала купцов, чтобы решить этот вопрос. На собрании из тридцати двух человек — девятнадцать было торопчан. По их настоянию императрица отказала англичанам, ибо это было выгодно прежде всего торопецким купцам. Факт непроверенный и, скорее всего, легендарный, но то, что местные купцы возводили для себя каменные хоромы, ничуть не уступающие дворянским в уезде, — действительность. После некоторого ограничения в каменном строительстве Торопец, как и другие города, вновь начинает украшаться церквами. Примерно за десять лет их было построено пять, и это в городе, где на посаде проживало всего полторы тысячи жителей и где уже существовало более десяти церквей. Самой первой, в 1742 году, выстроили небольшую Рождественскую церковь. С этой датой также существует путаница. Клировые ведомости называют 1762 год, а топографическое описание Псковского наместничества утверждает, что она построена в 1757 году, и добавляет: «построена приходскими людьми». Не будем на этих датах заострять внимание. Важно, что эта церковь — первая дошедшая до нас из того круга памятников, которые составляют местную торопецкую школу. Что же произошло, что позволяет выделить ряд памятников в понятие школы? Если рассмотреть план здания, то его традиционность будет очевидной: небольшой квадратный храмик с граненой апсидой и обширной трапезной с двумя приделами, апсиды которых в миниатюре повторяют центральную. Но в решении наружных объемов произошло нечто неожиданное. Прежде всего мастера не стремятся четко отделить венчающий восьмерик от четверика, как это было в Никольской церкви, а мыслят храм единым объемом. Восьмерик перестает восприниматься завершением. И если ранее этот прием имел место, то здесь он усилен декором, который преобладает не на венчающих частях церкви, а равномерно распределяется по всей поверхности здания или же, наоборот, сосредоточивается на нижнем ярусе, но обязательно тут л там одинаковый, перекликаясь родственными мотивами. Другой композиционной особенностью торопецких церквей становится зрительная распластанность вширь всего здания или одного фасада, как в Богоявленской церкви. Это ощущение усиливается своеобразным, ставшим в Торопце традиционным, фасонным покрытием, над которым приплюснутая венчающая главка на тонком барабанчике кажется чрезмерно тяжелой. И, наконец, декор, который не спутаешь ни с каким другим. Первый исследователь, выделивший торопецкую архитектурную школу, В. В. Косточкин, дал ему точное определение, назвав «вырезанным из доски». Широкий, плоский, почти без всякой профилировки, он намного выступает из стены и кажется наложенным на ее поверхность, что усиливается контрастной окраской в белый цвет выступающих частей и в ярко-зеленый, розовый, красный, желтый самих стен. Наличники окон, чередуясь с пилястрами, почти вдвое превосходящие шириной последние, образуют как бы декоративные пояса, обегающие фасады. Приземистая распластанность церкви немного смягчилась, когда позже к ней пристроили колокольню. Но и колокольню торопецкие мастера конструктивно рассматривают как центральную часть — храм, возводя ее в тех же формах. Отсюда остается один шаг, когда все завершения церкви станут равнозначными в общей композиции. И таким шагом будет Богоявленская церковь. Небезынтересно отметить, что колокольня Рождественской церкви, будучи выше и стройнее, отдаленно напоминает знакомые колокольни Иоанно-Предтеченской и Спасо-Преображенской церквей. В интерьере сохранились фрагменты убранства стен, удивительно похожие по своему рисунку на декорацию Предтеченской церкви. Сходство настолько велико, детали лепного узора так точно повторяются, что можно смело говорить об оформлении интерьеров рукой одного мастера или артели.
|
