Валы древнего Торопца. XII в. Фото В. И. Якубени
Из Воряг в Греки
Есть на земле уголки, словно специально предназначенные для жизни людей, своей красотой вечно приносящие им радость. Люди издавна ценили их. Один из таких уголков — восточный склон Валдайской возвышенности, по которому проходит водораздел рек, текущих на север, юг и запад. Здесь среди болот и лесов, с высоких холмов и из озер начинается путь Волги, Западной Двины, Днепра, Ловати и их притоков. Реки, незаметными ручейками впадая в природные водохранилища и других больших и малых озер, выходят из них полноводными, способными поднять даже современные речные суда. Озера и притоки рек местами настолько близко подходят друг к другу, что невольно удивляешься рачительной хозяйственности великого волшебника — природы, не объединившей их вместе, а заставившей разбежаться в разные стороны и связавшей голубыми дорогами в одной точке теплый юг и холодный север. С незапамятных времен освоили люди этот путь, получивший позже название «из Варяг в Греки». Трудно сказать, когда он стал известен. Первые письменные упоминания о нем, не дошедшие до нас, но положенные в основу «Повести временных лет», относятся исследователями к 1037 году. Судя по ним, путь «из Варяг в Греки» составителям летописи был хорошо известен: «Из Руси мо-жеть ити по Волзе в Болгары и Квалисы на восток дойти в жребий Симов, а по Двине в Варяги... Днепр, бо по-тече из Оковского леса... втече в Понтьское море, еже море словеть Русское...». Настоящей сенсацией стали находки археологами янтаря в слоях неолитических культур в местах, отстоящих от «моря Варяжское» на тысячи километров. На древних поселениях были обнаружены не только украшения, а и необработанные кусочки, предназначенные для их изготовления. Никто не соглашался этому верить. И лишь лабораторный анализ подтвердил: янтарь на неолитические стоянки попадал с берегов Балтийского моря. Совсем же недавно археолог Ю. Н. Урбан обнаружил еще одну стоянку на озере Иловец, находящуюся на востоке Валдайской возвышенности, где вновь был найден янтарь из Прибалтики в слоях неолитической культуры. Так постепенно начинает прослеживаться древний путь транспортировки прибалтийского янтаря и украшений из него по Западной Двине на Волгу и далее в глубь материка. Многие места запада Валдайской возвышенности сохранили названия, указывающие на прохождение древних волоков: Волочиха, Волок, Паволок, Переволок. Од-нако сами пути точно проследить пока не удается, к тому же они неоднократно менялись, сохраняя лишь самые общие направления. Один из путей пролегал по озеру Селигер, из которого на юге вытекае1 порожистая речка Селижаровка, впадающая в Волгу, а на севере, отделенное от него полуторакилометровым перешейком, лежит небольшое озерцо с нежным названием Глубочек, откуда берет начало вертлявая Щебериха. Весной по наполненной водой Щеберихе можно попасть в реку Полу, приток Ловати, а уж по Ловати лежит прямой путь на север, в новгородские земли. Именно его летописи назовут «се-регерским». Второй путь, вероятно, шел по той же Поле почти до самых ее истоков и далее, где волоком, а где озерами, в Западную Двину и в озеро Стерж, через которое протекает Волга. По притоку Волги Вазузе и из Западной Двины попадали в Днепр. Наиболее труден, вероятно, был третий путь по реке Торопе, притоку Двины, до озера Соломено. Отсюда более сорока километров до речки Сережи, там, где находится село Волок, товары переправляли сушей. Все основные водные пути были также связаны волоками, проходившими по притокам главных рек и озерам. Торговые пути, лежавшие в центре водораздела, особенно привлекали людей, и они селились вдоль них на многочисленных островах и полуостровах. Глухие непроходимые леса и топкие болота служили надежной защитой, а тихие, спокойные протоки, озера и речушки позволяли легко общаться между собой. Но не только это влекло людей. Леса, богатые дичью и зверем, обильные рыбой озера давали человеку все необходимое для существования. Археологами здесь найдены стоянки почти всех апох, начиная с мезолита. Проходили века, сменялись эпохи, одни племена вытесняли другие. Примерно с VIII века сюда пришли славяне-кривичи, постепенно оттесняя на север племена балтов. Немногим более ста лет потребовалось славянам-кривичам, чтобы освоить земли по истокам рек западной части Валдайской возвышенности. К началу IX века они становятся их племенной территорией.
«ПОЧАХ РЫТИ РЕКУ СЮ». Живет в городе Шуе интересный человек с беспокойной добровольной должностью — краевед, страстно влюбленный в «Страну истоков» — Сергей Николаевич Ильин. Обследуя бассейн Селигера, Ильин обратил внимание на камни-валуны, которые местное население называло «божья ножка». На камнях виднелись какие-то странные изображения, похожие на птичью лапу, след зверя, человеческую стопу, кресты. (Один такой валун с изображением правой человеческой стопы, лежавший у деревни Меглино недалеко от Осташкова и вывезенный калининскими археологами, экопонируется сейчас в Калининском краеведческом музее.) Продолжив свои поиски, Ильин обнаружил подобные камни на берегах рек, в полях, на болотах Калининской, Псковской, Новгородской и Ярославской областей. Он дал им красивое название «камни-следовики» и высказал предположение, основываясь на аналогиях с наскальными изображениями Карелии, что камни — пограничные знаки различных племен, населявших эти земли в эпоху неолита. Но среди изображений на камнях есть одно, которое позволяет усомниться в предположении Ильина и отнести их ко времени славянской колонизации. Изображение напоминает княжеский знак Рюриковичей и похоже то ли на полумесяц, рассеченный пополам, то ли на трезубец. Точно такой же орнамент встречается на височных подвесках, которые носили славяне-кривичи, а районы, где обнаружены камни-следовики, совпадают с землями, населявшимися ими. Вопрос до сих пор остался открытым, но, как бы он ни разрешился, очевидно одно: камни-следовики — лишнее подтверждение активного освоения валдайских земель. Помимо загадочных следов освоения истоков рек есть другие, более веские — курганы и сопки, связанные с культом мертвых у древних славян. Они, как и названия местностей, указывают на прохождение торговых путей. Однночками или группами курганы возвышаются прямо посреди села, например в селе Сережине Андреапольско-го района. Иногда в поле, чаще же в лесу, густо поросшие вековыми деревьями, но почти всегда вблизи рек и озер. Чуть ли не в каждом селе рассказывают легенды о зарытых в них несметных сокровищах купцов, поляков, литовцев, Наполеона, местных скупых рыцарей и просто лихих людей. К сожалению, эти поэтические легенды, не имеющие никакого отношения к происхождению курганов, не раз порождали жажду легко обогатиться. Раскопки курганов людьми, мало знакомыми с археологией, нанесли урон науке, изучающей памятники древних культур. У несведущих людей предметы из курганов в большинстве случаев вызывали недоумение. Сделанные из железа, меди или бронзы, они никак не походили на сказочные драгоценности и выбрасывались, в лучшем случае недолго послужив игрушкой. Да и откуда было взяться кладам в курганах, ставших последним прибежищем нашего далекого предка, который занимался торговлей, меняя товар на товар, и самым ценным товаром были хлеб и железо. Примерно с середины IX века «Страна истоков» становится оживленным водным путем между южными землями и будущей столицей северного княжества — Новго-родом. Своеобразна судьба этого города. Богатейший торговый центр Древней Руси, он на протяжении всей своей истории зависел от того, как много хлеба смогут привезти купцы с юга. Хлеб становился причиной междоусобных княжеских войн, диктовал Новгороду самые невыгодные условия перемирий. Нехватка хлеба вызывала голод и волнение среди горожан. Достаточно было захватить основные водные пути на Волге, Днепре или на Селигере, как этот могущественный вольнолюбивый город вынужден был начинать самые отчаянные действия, пускаться в рискованные авантюры, чтобы освободиться от хлебной блокады, или же заключать унизительнейшие договоры. Больше жизни ценили новгородцы свои водные торговые пути. В наиболее опасных местах, на волоках, они закладывали укрепленные городки, посылая туда многочисленные дружины, своих сынов и братьев. На протяжении почти всего водного пути расставлялись дозоры, предупреждавшие о приближающейся опасности. Один из таких городков — Стерж, получивший название от озера Стерж, можно видеть и сейчас. Если к нему плыть водой, то на низком берегу из-за поворота неожиданно откроется небольшой холм. Но стоит подняться на него, как обнаружишь, что это ле холм, а оплывшие земляные укрепления — валы с характерной чашеобразной впадиной. Тихо на валах. Колышется трава. Веселыми бликами сверкают под солнцем стержен-ские воды. В голубом мареве тонут очертания противоположного берега и темная полоска леса. Кругом распаханные поля. Сейчас трудно представить, что когда-то валы были выше и круче. На их гребне возвышался деревянный тын, чуть наклоненный наружу заостренными концами бревен. На берегу шумел торг, а на стенах крепости день и ночь маячила стража, тревожно вглядываясь в даль: не покажется ли на горизонте сигнальный огонь — вестник беды. Но не только о защите беспокоились новгородцы. Порой они пытались улучшить водные пути. С городка происходит редчайший памятник — знаменитый каменный Стерженский крест, весом около пятисот килограммов, хранящийся в Калининском краеведческом музее. О значении водных путей для Новгорода лучше любых слов может поведать краткая надпись на кресте: «Лета 6641 (1133 г.) месяца июля 14 день лочахъ рыти реку сю язъ Иванко Половицъ и крестъ съ поставихъ». О какой реке сообщает текст надписи — неясно. Не исключено, что Стерженский крест, несмотря на свой колоссальный вес, проделал большое путешествие, прежде чем попал в городок. Но сама надпись, повествующая об углублении русла реки Иванком Половицем, тем не менее остается первым упоминанием об ирригационных работах на новгородских торговых путях. Таких городков, как на берегу озера Стерж, много разбросано по берегам рек и озер на восточных склонах Валдайской возвышенности. Они как братья-близнецы похожи друг на друга и были основаны в разное время новгородскими, ростово-суздальскими, смоленскими, тверскими и московскими князьями, закладывались литовцами и поляками во время захвата этих земель. Одни не просуществовали и ста лет, другие дошли до наших дней, десятки раз меняя свой облик. Нам предстоит еще побывать на некоторых из них, а от городища древнего Торопца начнется наш путь по стране истоков.
|
