Пыль забытых дорог

Стародуб стр - 2

с. Новая Романовна. Покровская церковь. 1811 г.

Переход от вертикальных стен ж купольным завершениям осуществлен с помощью странных по форме парусов, также расположенных несимметрично. Наружный декор храма своеобразен, формы карниза вызывают в памяти детали памятников далекого Соликамска и Мурома. В то же время в декоре есть что-то от приемов украинско-белорусского прикладного искусства, например оригинальные «точечные» украшения сильно вытянутых пилястр. И при всем этом — впечатление солидности, уравновешенности; ничего показного в архитектуре храма нет, но, раз увидев это странное здание, вы запомните его надолго. Полной противоположностью ему является сохранившаяся в городе Николаевская церковь. Стоит она на взгорке, несколько в стороне от центра. Это — изящный, элегантный классицизм, в котором все обдумано, соразмерено и выдержано в строгих канонах стиля. Здание центрическое по композиции, украшено выступающими вперед четырехколонными портиками. Центральный восьмерик тяжеловат, но это умело скрадывается устроенными в нем огромными окнами. На западном фронтоне несколько неожиданно возвышается главка, но она так изысканна по рисунку и так хорошо «перекликается» с главкой центрального купола! Можно только пожалеть, что оба эти здания находятся в крайне запущенном состоянии. Среди утрат в архитектурном наследии (которые иногда от нас не зависят, а иногда и зависят) в данном случае особенно тяжкой является одна — это церковь Иоанна Предтечи, в обветшалом виде существовавшая в Стародубе еще в первые послевоенные годы. Стояла она в укромном месте, движению не мешала, но была разобрана. По своему наружному декоративному оформлению церковь Предтечи относилась к группе таких первоклассных памятников украинского барокко рубежа XVII— XVIII веков, как Георгиевская церковь Выдубецкого монастыря в Киеве, церковь Всех Святых Киево-Печерской лавры, Екатерининская церковь в Чернигове. Пропорции всех этих памятников отличаются особой изысканностью, а наружное убранство — нарядностью и живописной пластичностью. В то же время план церкви Предтечи и компоновка объемов отличались оригинальностью. Это была трехбашенная, трехкупольная композиция, что, как известно, издавна применялось в деревянном зодчестве. К основным объемам с севера и юга пристроены были дополнительные пониженные притворы, что еще более обогащало силуэт и объемы этого незаурядного памятника. Жаль, что его больше нет. Стародуб, некогда крупный административный и культурный центр, шумный торговый город с богатой историей, утерял свое прежнее значение. Число его жителей неизменно сокращалось, теперь это тихий районный центр обычного масштаба. Об этом упадке некогда гремевшего Стародуба с грустью говорят и пишут местные краеведы. Но, прогуливаясь по таким смирившимся со своей судьбой городам, пытаешься мысленно сравнить то, что осталось, с тем, что было когда-то, зримо ощущаешь неумолимый бег времени. Такие прогулки очень интересны и почти всегда заканчиваются неожиданными открытиями. Так и здесь; до сих пор наше знакомство с памятниками архитектуры практически сводилось главным образом к церквам. И вдруг перед нами — каланча, да еще деревянная! Редкость! В XIX веке нельзя было представить российский город без каланчи. Это был обязательный элемент его силуэта. А сколько было написано анекдотических рассказов, например у Чехова, в которых так смешно изображались разные курьезные происшествия противопожарных блюстителей. Если же говорить серьезно, то для своего времени каланча — очень нужная вещь, ибо пожары были бичом городов. Но теперь борьба с пожарами стала совершенно иной, прежние каланчи стали ненужными, и они почти всюду разобраны. А жаль, это были любопытные сооружения. Каким-то чудом уцелевшая стародубская каланча тоже не чужда традициям классической архитектуры; главный вход ее имеет вид четырехколонного портика с разорванным фронтоном. Портик примыкает к основному рубленому четверику, на котором возвышается главный элемент каланчи — восьмиугольная башня. Нетрудно видеть, что это тот же прием, что и в рубленых деревянных церквах. Да это и не удивительно — и то и другое делали, придерживаясь одних и тех же традиций деревянного строительства. По верху башни устроены небольшой восьмерик с плоским куполом, а также площадка, с которой дежурные пожарники, зевая и почесываясь от скуки, вели наблюдение за городом. А в примыкающем одноэтажном здании стояли наготове дюжие лошади и бочки с водой. Провинциальный быт небольшого города кажется нам таким чуждым и далеким, а ведь он существовал всего полсотни лет назад.