Болдино стр - 2
Вы же оставляете позади Калиновку, минуете крупное лесное пожарище с торчащими из земли голыми стволами обгоревших деревьев (результат брошенного окурка или непогашенного костра), проезжаете деревни Прудище и Чоботово и, любуясь величавой суровостью стеной стоящего леса, достигаете почти незаметного поворота. Тут-то дорога и выскочит из леса. Вы уже в Болдине.
Не слишком большое село Болдино — живописный уголок на Смоленщине, расположенный в центре огромного лесного массива. Как бы затерявшееся в стороне от дорог, удобных для скоростного трамшторта, это село привлекает царящей вокруг тишиной,.прозрачностью воздуха и каким-то умиротворяющим спокойствием.
Интересную достопримечательность Болдина, расположенного в нескольких километрах от Дорогобужа, составляют остатки Троицкого монастыря, основанного в 1528 году. Житие Герасима Болдопгакого, написанное во второй половине XVI века его учеником Антонием ((впоследствии великопермский епископ), рассказывает, что пустынное место, где первоначально поселился Герасим, располагалось на реке Бебре. Раньше оно служило прибежищем для воров и разбойников. Вокруг простирались непроходимые леса, овраги и болота. В лесах водилось большое количество всевозможных зверей; болота кишели ядовитыми змеями. Жившие неподалеку крестьяне всячески сопротивлялись обоснованию здесь Герасима, та!к как знали, что их земли будут быстро захвачены монахами. Тоща Герасим водворился на новом месте, в окрестностях Дорогобужа, на красивой лесной поляне, близ «многошествеяной» дороги, где теперь и находится Болдино. Он с радостью принимал окрестных жителей и благославлял их ставить рядом свои дворы. Сам же «преподобный» на речке Болдинке выстроил в 1530 году деревянную Троицкую церковь с приделом Сергия, поставил монашеские .кельи, а затем срубил еще и Богородицкую церковь. Строгий порядок был заведен им в монастыре. Братия имела все общее. Монахи были обязаны ходить на все богослужения, безропотно исполнять «всякое дело монастырское» и носить только ту одежду, которую установил настоятель. Вход в монастырь женщинам разрешался лишь три раза в год — в дни праздничных богослужений в честь святых, имена которых носили два монастырских храма и придел одного из них.
К концу XVI века земельные пожертвования превратили Болдино-Троицкий монастырь в крупного вотчинника Дорогобужского уезда. Сюда с грамотами приезжали гонцы из Москвы и Смоленска; здесь бывали проездом
деловые и торговые люди. Для них Болдино было местом остановки на длинном и утомительном Смоленском тракте.
Тогда же с Троицким монастырем в Бэлдине был как-то связан и «государев мастер» Федор Савельевич Конь — строитель Белого города Москвы (1580—1593), а затем и крепости Смоленска (1595—1602). В нем на речной подвозке камня в 1591 году работал его сын и сюда же в монастырь Федор Конь и его пасынок делали в 1594 и 1606 годах большие по тем временам денежные вклады. Такого же рода вклады неоднократно поступали тогда в монастырскую казну и от известных князей, особенно Звенигородских, родовые вотчины которых находились поблизости. Для них Болдино-Троицкий монастырь был также и фамильной усыпальницей. Не оставлял без внимания этот монастырь и Борис Годунов, тоже не раз пополнявший его казну своими крупными подношениями. И не случайно, что в конце XVI века в Болдино-Троицком монастыре были развернуты работы, связанные с подготовкой крупного строительства. Чистились старые и строились новые печи для обжига кирпича, ставились сараи для его сушки и доставлялись к обжигальным печам из лесу дрова. Одновременно возился камень для изготовления извести и обжигался уже отформованный кирпич. Семь тысяч штук наготовили его в 1585 году монахи. Приходившие в монастырь богомольцы и те, кто бывал в нем проездом, двигаясь в том или другом направлении по «многошественной» дороге, с интересом наблюдали, как в глубине дорогобужских лесов вырастали стены новых каменных зданий, сменявших старые, деревянные, уже обветшавшие. Дружно, рука об руку, работали наемные и монастырские мастера. Старец Ма-карий принял участие в ломке камня, Филипп Афанасьев сын Волочегекий и Никита Ширяев прозвищем Богдашко возили его на стройку, каменщик Мосяча готовил в печах известь, монастырский старец Насон с казаками занимался «кирпичным делом», кузнец Терэха Мартынов ковал железные связи, а монастырский старец каменщик Фадей с помощниками вели кладку стен, опор, арок, сводов. То и дело оплачивал казначей монастыря покупку «верхних рукавиц», быстро превращавшихся в лохмотья при работах с кирпичом и камнем. Одновременно осуществлялись и другие строительные мероприятия. Плотник Пронка «с товарищи» крыл новые постройки тесом, а печник Гриша с товарищами выкладывал очаг в поварне. Руководил строительством новых зданий Троицкого монастыря «церковный мастер» Терентий. С уважением относились к нему монахи. В апреле 1591 года они сделали ему сапоги, в мае купили багрового сукна на шапку, а в июле — замок «к коробью» и холстину, за которой в Дорогобуж ездил сам монастырский казначей. Под наблюдением Терентия служильцы монастыря и нанятые рабочие выстроили большой пятиглавый трехап-сидный Троицкий собор с двумя симметричными приделами, возвели обширную сводчатую трапезную с шатровой Введенской церковью и поставили высокую, о шести гранях, столповидную колокольницу. Плотно, как бы плечом к плечу, стали эти постройки на монастырской территории, полностью изменив художественный облик не столь уж древней, но быстро окрепшей обители. Монастырь вырос, как бы перерос пору своего детства, стал более торжественным и привлекательным. Словно жемчуг на черном бархате заблестел он стенами новых, чисто выбеленных каменных зданий, расположившихся на берету небольшого искусственного пруда. Непроходимая местами лесная глушь, изобиловавшая диким зверем, превратилась для этого великолепного комплекса как бы в скромную зеленую раму. В апреле 1592 года, когда создание ансамбля монастыря было закончено, мастер Терентий покинул Болдино и уехал в Москву. Строить в монастыре было, видимо, уже нечего.
По прибытии в Болдино вы, к сожалению, не увидите каменных зданий Троицкого монастыря. Во время Великой Отечественной войны здесь, в окрестностях Болдина. образовался партизанский лагерь. В зданиях монастыря работали мастерские, ремонтировавшие танки и автомашины, чинившие оружие и снабжавшие партизан военной техникой. В 1942 году фашисты захватили Бол-цино, а на следующий год, отступая под натиском Совет-окой Армии, начали подготовку к уничтожению монастырского ансамбля. Несколько дней подряд слышали местные крестьяне как трещали отбойные молотки в монастыре, долбившие толстые стены его великолепных зданий. Страшный взрыв потряс затем окружающую местность. Гулким эхом прозвучал он в лесной чаще. Троицкого монастыря не стало. Переживший время иезуитов, обосновавшихся в нем в 1611—1615 годах, в период польако-литовского господства на Смоленщине, и ограбленный французами в 1812 году, превратившими его в тюрьму для пленных русских солдат, он в 1943 году полностью прекратил свое существование. Из истории русской культуры была безжалостно вырвана интереснейшая страница.
Бесформенные блоки кладки, груды кирпича и битого щебня увидите вы теперь на тех местах, где раньше высился собор, стояли трапезная церковь и столповидная колокольница.
Впрочем, это не совсем так. Вот уже несколько лет, как в Болдине идут строительные работы. Почти полностью расчищен завал, образовавшийся на месте трапезной и ее церкви, вскрыты нижние части стен этих сооружений, поставлены кружала и ведется выкладка сводов. Устроена над памятником и временная кровля, предохраняющая его от дождей и снега. Теперь трапезная церковь уже не бесформенная руина, не просто груда изуродованных блоков кладки и мелкого рассыпающегося щебня. Вы с интересом осмотрите этот восстающий «из небытия» памятник архитектуры, поразитесь размерами его овода, созданного заново по сохранившимся остаткам. Работа проделана поистине титаническая.
Не поленитесь, однако, взобраться на высокую, поросшую бурьяном груду кирпича, которая высится рядом. Это остатки Троицкого собора. Теперь здесь каждый кирпич, каждый сохранившийся блок кладки — исторический источник, дающий возможность судить о формах памятника. Собор был самым главным сооружением монастыря. Внушительным и монументальным было это сооружение. Внутри его стены покрывала роспись. Богато украшенный резьбой иконостас уходил ввысь, к оводам. Среди икон храма, закупленных большей частью в Москве, были и произведения известного московского иконописца Посника Дермина, много работавшего впоследствии с товарищами в Грузии. Часть икон имела оклады, чеканенные серебряных дел мастерами Емельяном и Степаном. Только массивный блок кладки увидите вы теперь торчащим из завала. Это верхняя часть одной из стен сооружения, сохранившая интересные декоративные кокошники килевидной формы. Они дают представление о характере убранства фасадов древнего храма.
Рядом, на месте монастырской колокольницы, другой завал. Предельно интересным было это сравнительно невысокое шестигранное сооружение с широкими арками звона. Его украшали угловые лопатки, тонкие карнизные полочки, лента поребрика и ряды ширинок. Все эти детали отличались плоокостной трактовкой и некоторой суховатостью, что вообще было свойственно русскому зодчеству конца XVI века. Только пирамида кокошников, венчавшая постройку, вносила в ее художественный облик элементы изящности и живописности. Это был столповидный храм «иже под колаколы», перекликавшийся с двухъярусной круглой башнеобразной Георгиев-окой церковью (середина XVI в.) в подмосковном селе Коломенском. Болдинская колокольница с главкой наверху как бы продолжала линию развития этих оригинальных сооружений. На ней-то и был повешэн благо-вестный колокол Троицкого собора. Он отливался в Москве в 1585 году государевым колокольным «литцом» Иваном Афанасьевым, а поднимал его на колокольню московский пушкарь Григорий. Нелегкое это было в те времена дело.
Гуляя по монастырю, обязательно обойдите его вокруг. Прогулка будет приятной. Низкая кирпичная ограда монастыря (XVIII в.), поставленная на крупные валунныз камни, хорошо сохранилась. Сразу вы на нее почти не обратили внимания. С внутренней стороны она ровная, без арок, а с наружной — расчленена лопатками на равные доли. Их четкий ритм делает ограду как бы бесконечной. Словно какие-то вставки смотрятся скругленные крестообразные ниши, расположенные между лопатками. Отсутствие промежуточных башен усиливает впечатление бесконечности стены. Но не думайте, что эти башни утрачены. Они стояли только на углах. Одна из них высится близ небольшого внутреннего монастырского прудика, почти скрывшегося среди кустов. Башня эта давно замечена вами, — наверное, еще при въезде в монастырь. Рассматривая ее вблизи, вы сразу вспомнили угловую башню Лужецкого монастыря в Можайске, стоящую на краю холма близ берега Москвы-реки. Что-то общее есть между ними.
Большой монастырский пруд, за пределами ограды окажется для вас менее интересным. Но вы наверняка побываете на его дамбе, перегораживающей Болдинку. Она насыпана еще монастырскими «служильцами». Много труда вложили они в нее. Спуск для воды из пруда через эту дамбу в 1586 году делал бобыль Антон, получивший за работу всего лишь один алтын. С интересом рассмотрите вы с дамбы и прилегающую местность. Около пруда, изобиловавшего в прошлом рыбой, теперь пусто. Лишь болдинские ребятишки да стада коров появляются на его берегах. Но, всматриваясь вдаль, вы увидите простирающиеся на другой стороне зеленые луга и расположенный за ними огромный массив леса. Кольцом охватывает он Болдино; кажется, что ему нет ни конца ни края и вам не найти в нем просветов. Через этот лес вы и направитесь далее по старому Смоленскому тракту.
Далее »
|
