Болдино
Болдино. Троицкий монастырь. Литография 1864 г.
Дорога на Болдино начинается в Вязьме, на центральной площади города. Мост через реку выводит на добротно мощенную булыжником улицу, вы поднимаетесь по ней вверх и оказываетесь у Ямской Христорождествен-ской церкви, выстроенной усердием прихожан в 1763 году. Своеобразной промежуточной вехой становится она на вашей дороге. Половина пути уже позади. Миновав церковь, путешественник оказывается за пределами города. Вы снова в пути, вновь на старом Смоленском тракте. Здесь, за Вязьмой, это обыкновенная, изобилующая рытвинами грунтовая дорога, покрывающаяся после дождей широкими лужами. Все дальше и дальше ведет она на запад. Вязьмы теперь не видно; город скрылся за пологим холмом, и только телевизионная вышка маячит в туманной дали. Вильнув несколько раз в стороны по заросшей кустами дороге, ваша запыленная машина вырывается на луговые просторы. По сторонам шапки пряно пахнущих белых цветов. Кругом небольшие возвышенности. Ярко светятся на солнце участки возделанных полей. Золотится рожь, зеленеет лен, чуть синеет тянущийся вверх овес. Проехав деревню Коменово, шы окажетесь в прохладном лесу. Высокие вековые сосны окружают тракт справа и слева. Двигаясь вперед, ®ы чуть ли не задеваете ветви придорожных кустов.
Но вот неглубокая колея старого тракта незаметно вынырнула из лесной гущи. Впереди большое село Семлево — бывшее поместье Н. П. Бирюкова. Покровская церковь 1795 года в селе давно разобрана. То ли по невежеству, то ли по недомыслию. С тех пор прошло более тридцати лет. А сооружение, как говорят, было интересное. Сейчас же достопримечательного в Семлеве ничего нет. Село как село. Обычные деревянные дома, обыкновенные сады, в буйной растительности которых они утопают. Это вы видели всюду на Смоленском тракте. И, несмотря на это, Семлево знаменито. Несколько лет назад о нем много писали в периодической печати. При полном бездорожье в прошлом веке здесь очень часто бывали иностранцы. Царское правительство, преследуя какие-то цели, не препятствовало им и выдавало визы на въезд в страну.
Интерес к Семлеву не пропал и в наши дни. В 1960— 1961 годах тут побывало даже несколько экспедиций. И все это из-за «московской добычи», все из-за золота и драгоценностей. Да! Да! Не удивляйтесь. Из-за большого количества драгоценностей и самого настоящего золота.
Расскажу, однако, все по порядку. Известно, что, покидая сгоревшую, не давшую крова и литания Москву, Наполеон захватил с собой немалое количество ценностей, награбленных в бывшей русской столице. Слитки золота и серебра, выплавленные в горнах прямо в Кремле из изделий благородных металлов, драгоценные камни из риз икон, сами иконы и всевозможная ценная утварь вместе с фамильными драгоценностями из покинутых домов московской дворянской знати и собранными в них произведениями искусства — все это, как рассказывали очевидцы, было погружено французами на телеги и отправлено в Париж. «Трофеи», «военная добыча», «дань войны» и другие обтекаемые фразы произносил Наполеон по поводу этих богатств, бесстыдно прикрывая разбойничьи и мародерские действия своих вояк.
Но что же действительно захватили с собой французы? Достоверно известно, что самые значительные ценности им не достались. Принадлежавшие в основном храмам и монастырям, они еще до появления наполеоновских солдат в Москве, по распоряжению церковных властей, вместе с великолепной патриаршей ризницей были вывезены в Вологду. Но какая-то доля золота, серебра и других драгоценностей все же попала а руки французов. Часть этой «добычи» была отбита у отступавших наполеоновских войск и отправлена М. И. Кутузовым в Петербург. Серебряный слиток весом сорок пудов получила тогда я подарок российская столица. «Сии сокровища суть дар победивших врага»,—писал в сопроводительном письме М. И. Кутузов. Другую же часть драгоценностей враг тащил с собой все дальше и дальше, стремясь как можно скорее оставить российские пределы. Но обоз захватчиков быстро уменьшался. Натиск русских становился все сильнее и сильнее. Настойчиво и неуклонно осуществляя план параллельного наступления, М. И. Кутузов не давал спешно уходившим неприятельским войскам никакой передыпч^р. В их рядах творилась путаница и неразбериха. «Непобедимая» армия редела не по дням, а по часам. Только в обозе императора царил еще какой-то порядок. Несколько десятков подвод :в этом обозе, нагруженные ящиками и мешками с награбленными драгоценностями, тщательно охранялись днем и ночью. Но всему свой черед. Под Вязьмой казаки атамана М. И. Платова отбили несколько подвод из императорского обоза. Их трофеями оказались старинные, византийского письма иконы в драгоценных ризах. Утрата части награбленного огорчила Бонапарта, армия которого потеряла уже всякую боеспособность. Поражения под Малоярославцем и у Вязьмы окончательно убедили его в том, что война проиграна. О каком-то ином ее исходе нечего было и думать. При таких условиях вывезти награбленные сокровища было немыслимо. Выход был только один — надежно спрятать их «до лучшего времени». Вскоре это и было сделано. В один из дней, когда императорская колонна имела дневку, Наполеону доложили, что неподалеку в густом лесу имеется небольшое, но глубокое озеро. В нем-то он и приказал якобы затопить «московскую добычу». Это озеро располагалось неподалеку от безвестной тогда деревушки Семлево, в 29 верстах от Вязьмы, на старой Смоленской дороге. Вот, собственно, почему село Семлево и пользуется такой известностью на протяжении более полутора столетий.
Местные жители хорошо знают это озеро. Они называют его Стоячим. Озеро расположено в густом лесу, в стороне от села. Вода B нем темно-бурого цвета, чуть горьковатая на вкус. Вокруг плавучие торфяники и топкие болота. Подойти к воде не везде возможно. Говорили, что французские подводы с русскими драгоценностями прибыли сюда в полночь по единственной дороге, ведущей из села. Гвардейцы стащили все с подвод на лед. Прорубать его не было необходимости. Тяжелый груз сам проламывал тонкую, еще не успевшую окрепнуть ледяную корку и быстро скрывался в озерной пучине. По свидетельству уже названного мною генерала Ф. Сегюра, в озеро был якобы брошен и большой золоченый крест с колокольни Ивана Великого в Москве, снятый по личному
распоряжению Бонапарта. Вот, собственно, и все, чем столько лет славится Семлево, вернее, Семлевское, или, как его называют еще, Стоячее озеро, расположенное в лесу близ села Семлево. Все попытки извлечь что нибудь из этого озера оказывались безрезультатными. Озеро упорно хранит свою тайну.
Правда, специальным исследованием на дне семлавского Стоячего озера были обнаружены какие-то твердые предметы, обладающие высокой электропроводностью, а анализ проб воды и ила, взятого из его глубин, указал на повышенное количество растворенного в нем цинка, меди и особенно серебра. Говоря иначе, выяснилось, что Стоячее озеро имеет четко выраженную аномальную зону, которая дает основание оделать предположение о наличии на его дне металла. Однако к поднятию его еще не приступали. -
Не советую и вам заниматься поисками «московских ценностей» в Стоячем озере. Оно глубокое, а берега, как я уже сказал, сильно заболочены. И если на дне озера и лежит московское золото, то его покрывает слой ила толщиной в пятнадцать метров. Это установлено исследователями. Нырять, как видите, абсолютно бессмысленно и даже опаcно.
Учтите также, что крест с колокольни Ивана Великого, утопленный будто бы в Стоячем озере, в марте 1813 года был обнаружен в Московском Кремле у северных дверей Успенского собора. После изгнания французов его сразу и не заметили. Есть основание думать также, что в семлевское Стоячее озеро была спущена только самая громоздкая часть «московокой добычи» — возможно, старинное оружие и тяжелые пушки. Ведь доставил же семлевский помещик Н. П. Бирюков в штаб русской армии большое количество брошенных французами пустых лафетов. Золото же и драгоценности, которыми Наполеон стремился пополнить свою отощавшую казну, при отступлении французских войск стремились спасти во что бы то ни стало. Это были самые ценные «военные трофеи» захватчиков, пренебрегать которыми они явно не могли. Кроме того, мемуары самих же французов говорят, что мооковские драгоценности прятались и в других местах, на всем протяжении дороги, по которой они, обмороженные и разбитые, с позором отходили на запад. Это было между Дорогобужем и Смоленском, у Борисова на Березине, в Ковно, около Вильны, близ Гродно, где-то на дороге в Литве, под Белостоком и в целом ряде других мест. Их точное определение не поддается гео-графической расшифровке. К сказанному добавлю, что в семидесятых годах прошлого века очень много говорили и о потоплении «сокровищ московских царей» французами в озере близ местечка Бор Селененокого уезда Моги-левокой губернии. Мест их укрытия, оказывается, как видите, немало. Так что лезть в холодную темную воду семлевского Стоячего озера вам уже совсем нет никакого смысла.
Полюбуйтесь лучше красотой озера, его темной, не колышущейся водой, как в сказочном зеркале отражающей обступившие его деревья, прислушайтесь к окрипу их стволов и шелесту прибрежного камыша и продолжайте путь дальше. Ведь до Болдина — очередной цели вашего путешествия — остается не так далеко. Старый Смоленский тракт, по которому тащились обмороженные французские солдаты, ведет прямо к нему. Здесь его не без основания называют Московским. Так он именовался и в древности, в XVI веке. За Семлевым этот тракт еще менее наезжен, нежели на участке от Вязьмы. Временами кажется даже, что его траоса вообще исчезает, настолько неясно просматриваются ее контуры сквозь плотную лесную чащу. Отсутствие следов шин и отпечатки копыт на песке подсказывают, что пользуются им здесь не часто. Шоферы предпочитают выбираться на идущую в стороне Минскую автомагистраль.
Далее »
|
