Большие Вяземы
Москва. Раннее утро. Город только просыпается. Редкие прохожие да поливающие асфальт машины попадаются навстречу. Ваш сверкающий полировкой автомобиль, мягко шурша шинами, движется по широкому проспекту Калинина с высокими современными зданиями из стекла и бетона, пересекает Садовое кольцо, по Ново-Арбатскому мосту «пролетает» над уходящей в стороны серебристой лентой Москвы-реки и мимо Киевского вокзала с его высокой башней устремляется далее по проспекту Кутузова. Сбоку остается огромный, задрапированный стеклом цилиндр музейного здания панорамы Бородинского сражения, за которым, укутавшись кроной деревьев небольшого скверика, стоит знаменитая изба крестьянина А. С. Фролова, где под председательством М. И. Кутузова состоялся исторический военный совет русских генералов (1 сентября 1812)', затем вы объезжаете величественные Триумфальные ворота с несущейся вскачь победоносной квадригой над их широкой аркой и оказываетесь у подножия Поклонной горы. Пусть это место будет начальным этапом предпринятого вами путешествия, как бы исходным пунктом вашей поездки по старому Смоленскому тракту.
Поклонная гора — место примечательное. Здесь в древности москвичи, уезжавшие или приезжавшие в великокняжескую столицу, отвешивали ей земные поклоны. Таков был обычай. Город хорошо просматривался с горы. Теперь она почти совсем затерялась среди громадных, обступивших ее жилых корпусов, стала малоприметной.
Не кладут на ней и земных поклонов. Однако о Поклонной горе знают многие, о ней хорошо помнят с 1812 года. Ранней осенью, 2 сентября, в пять часов вечера, когда багряный диск уставшего солнца клонился к горизонту, на эту гору прибыл со свитой Наполеон. Медленно, не спеша поднялся он по склону. Москва, с которой с самого начала войны были связаны все его помыслы, простиралась перед ним. Панорама города была великолепной. Внимательно рассматривал французский император в зрительную трубу красовавшийся вдали златоглавый Кремль. «От одного солнечного луча этот великолепный город сверкал тысячей переливающихся цветов. При виде его путешественник, точно зачарованный, останавливался в ослеплении». Так писал о Москве адъютант Наполеона генерал Ф. Сегюр, стоявший тогда рядом с ним на Поклонной горе. Именно отсюда, с Поклонной горы, Бонапарт и рассчитывал продиктовать России жесткие условия. Он привез даже свой мраморный бюст, собираясь установить его на центральной площади Москвы, которую французы, в том числе и Мари-Анри Бейль (впоследствии прославленный писатель Стендаль), находившийся в рядах наполеоновской армии2, считали одним из красивейших и богатейших городов мира.
Невооруженным глазом была видна Наполеону с Поклонной горы и Дорогомиловская слобода с ее редкими избами, журавлями колодцев и выгонами для скота. Она не закрывала вида на Москву. Здесь, у Дорогомиловской заставы, на границе московского предместья, в самом начале Смоленского тракта, Наполеон и рассчитывал принять ключи от прославленного города. Так было в Риме и в Берлине, Вене и Мадриде, Амстердаме и Каире, словом, в любой столице, в которую до этого входили его победоносные войска. Правда, древняя Москва не была тогда столицей. Петербург — вот царствующий центр страны в начале XIX века. Но Москва была сердцем России, ее первопрестольным градом. Войти в Москву победителем, быть встреченным ее депутацией означало для Бонапарта стать властелином земли русской.
Правда, скульптурное изваяние французского императора все же оказалось на Красной площади Москвы, но не в виде победного монумента, а в качестве экспоната Исторического музея. Рядом с коляской, в которой Наполеон бежал из России, стоит его бюст в одном из музейных залов.
Перхушково. Покровская церковь. 1783 г.
А за Поклонной горой начинается Минское шоссе. Не думайте, однако, что, выбравшись на него, вы окажетесь за пределами Москвы, что перед вами во всю ширь развернутся какие-то необозримые просторы. Так было лишь во время наполеоновского нашествия. Теперь идущая строго на запад автомагистраль вновь поведет вас сквозь кварталы многоэтажных кирпичных, блочных и панельных домов; перед вами снова замелькают здания плотной городской застройки. Москва выросла вширь, границы ее определяются сейчас условно. И лишь за широким путепроводом, нависшим над кольцевой автострадой, проложенной вокруг столицы для освобождения ее от транзитного транспорта, вы выедете к когда-то далекому Кунцеву, являвшемуся любимым местом соколиной охоты царя Алексея Михайловича (1645—1676). Это уже не Москва, это уже не столица, но это и не лес, где можно поохотиться. Кунцево — это тесно связанный со столицей областной город, почти слившийся с ней воедино.
В августе 1918 года, когда Кунцево было еще подмосковным поселком, в него для беседы с рабочими приезжал В. И. Ленин. Его сопровождали Н. К. Крупская и М. И. Ульянова. Весной 1919 года В. И. Ленин вновь побывал в Кунцеве; на собрании рабочих он рассказывал о положении дел на фронтах гражданской войны, призывал к защите молодой, первой в мире Советской страны от стремившихся задушить ее иностранных интервентов.
За Кунцевом, на восемнадцатом километре Минской магистрали, развилка. Сверните вправо — и вы на Можайском шоссе.
В XVI веке, когда Москва стала основным центром всех сухопутных путей европейской части Русского государства, это было не шоссе, а плохая грунтовая дорога — можайский участок старого Смоленского тракта, покрытый глубокими колдобинами. В 1560 году Иван Грозный не смог выехать по этой дороге из Можайска в Москву с больной царицей Анастасией, так как двигаться по ней было невозможно не только каретам царского поезда, но даже верхом и в санях. «Беспута была, кроме обычая на много время», — поясняет невозможность проезда по Можайской дороге в ту нору внимательный ко всему летописец. Вам, однако, нечего бояться беспутицы. Правда, Можайское шоссе не Минская автомагистраль. По нему нельзя ехать с большой скоростью многие километры. Шоссе относительно узкое, проходит сквозь села и деревни, постройки которых как бы теснятся к его обочине. На нем всюду расставлены дорожные знаки, предупреждающие о перекрестках, пешеходах
и детях, запрещающие обгон и ограничивающие скорость движения. Между тем покрытие Можайского шоссе тоже асфальтовое и ваш автомобиль может беспрепятственно двигаться к намеченной цели в общем потоке идущего транспорта. Медленно ползет он иногда вперед, позволяя осмотреться вокруг, подумать о том, что ждет путешественника на пути в Большие Вяземы. Ведь Можайский тракт вам мало известен. О расположенных на нем селах и деревнях вы знаете лишь понаслышке, но многие из них влекут вас малоизвестными памятниками зодчества, изображений которых не найдешь подчас и в многотомной «Истории русского искусства».
Далее »
|
